exemplum


exemplum
        (лат., мн.ч. exempla).
        1. E.um, «пример» - «короткое повествование, выдаваемое за истинное и предназначенное для того, чтобы быть включенным в какую-либо речь (обычно проповедь), с целью убедить аудиторию с помощью спасительного урока» (Ж.Ле Гофф). E.um, применявшийся в античной литературе (Валерий Максим и др.), представлял собой повествование о герое или выдающемся человеке, жизнь которого могла послужить образцом для подражания. Его функции меняются при переходе в состав средневековой латинской словесности, со времен папы Григория Великого (VI в.) он становится существенным элементом церковной дидактики. В контексте проповеди или сочинения морального свойства E.um был призван иллюстрировать рассуждения общего характера и делать их более наглядными и убедительными. Е.а широко распространены в трудах средневековых философов и писателей (например, у Иоанна Солсберийского).
        В отличие от античных образцов, средневековые Е.а редко говорят о знаменитых людях и героях; в соответствии с их нравоучительной функцией персонажи церковных Е.а, как правило, анонимны и представляют собой некие человеческие типы. В центре внимания средневековых Е.а - не конкретная личность, но специфическая ситуация. E.um как демонстрация определенного типа поведения играл огромную роль в средневековой культуре; он должен был являть собой либо норму, коей надлежало подражать, либо положение, которого следовало бы избегать. Жизнеописание в средневековой литературе - не столько связная биография, сколько именно серия Е.а. Так, «История моих бедствий» Абеляра по сути дела представляла собой рассказ о критических эпизодах его жизни, поучительных именно в качестве Е.а.
        Средневековый автор был склонен оценивать собственную жизнь и отдельные свои поступки, сопоставляя их с «примерами», на которые он ссылался, идентифицируя себя с героями предшествующего времени, реальными или литературными, так что его личность представляла собой своего рода монтаж, в значительной мере составленный из этих образцов. Точно так же поступал автор и с персонажами, им характеризуемыми. Тенденция сливать свое собственное «Я» с заданным литературой образцом, по-видимому, была обусловлена спецификой личностного самосознания эпохи.
        2. Расцвет Е.а начинается в XIII в. (хотя отдельные сборники Е.а, такие, как «Наставление клирику» Петра Альфонси, были записаны уже в XÜ в.). С возникновением нищенствующих монашеских орденов францисканцев и доминиканцев (Монашество) резко возрастает роль проповеди, которая становится важнейшим средством воздействия церкви на сознание верующих. В противоположность монахам старых орденов, «нищие братья» не отсиживаются за монастырскими стенами, но идут в гущу народа, проповедуя в городе и деревне, в церкви и замке. Наглядный и конкретный E.um становится обязательным и существенным компонентом проповеди. Он был призван нарушить ее монотонность и сделать более предметной и эффективной. E.um — короткая история неожиданного содержания, подчас рассказывающая о чудесных событиях или эпизодах из повседневной жизни, - естественно, возбуждал живой интерес слушателей. Как правило, он сопровождался религиозно-моральным выводом, который раскрывал высший духовный смысл анекдота. Таким образом, используя E.um, проповедник одновременно и развлекал аудиторию, и концентрировал ее внимание, и внушал ей высшие истины.
        Для достижения этих религиозно-дидактических целей проповедник волей-неволей должен был апеллировать к системе представлений паствы, опираясь на ее жизненные ориентации и верования. Между ним и людьми, к которым он обращался, устанавливалась своего рода «обратная связь». В речах проповедников и в особенности в Е.а можно расслышать в отраженной форме голос толпы, внимавшей проповеди. Составители Е.а не могли не воспринимать импульсов, шедших от слушателей, естественно, трансформируя их в соответствии со своими дидактическими и идеологическими установками. В результате E.um представляет собой продукт взаимопроникновения и симбиоза двух религиозно-культурных традиций - традиции ученой культуры церкви и народной (фольклорной) традиции. Формально это взаимодействие выразилось в том, что, как отметил К. Бремон, источник информации, положенной в основу анекдота, зачастую находился в сфере устной коммуникации; автор начинает E.um словами «как мы слышали», «как рассказывают люди». Напротив, в тех случаях, когда автор опирается на книжную традицию, он пишет: «мы читали...». Анализ текстов Е.а свидетельствует об интенсивном вторжении устного слова, «голоса улицы и площади» в церковную словесность.
        Эта характерная черта Е.а делает их ценнейшим источником сведений о мировиде-нии народной аудитории. По широте охвата самых разных сторон действительности Е.а выделяются из всех жанров литературы эпохи. Представления о жизни и смерти, о Страшном суде, об участи души в потустороннем мире и об устройстве этого последнего, о дьяволе и его бесчисленных проделках, о выходцах с того света соседствуют в Е.а с воззрениями на брак, семью, женщину и детство, с оценкой богатства и бедности, социальной структуры общества. Труд и развлечения, поклонение святым и религиозные праздники, быт крестьян, ремесленников, школяров, духовенства, монашества и светской знати, преимущества «святой простоты» над образованностью — ничто не ускользает от взгляда авторов «примеров». Перед нами своего рода энциклопедия средневековой жизни («Библия повседневности» С.Батта-лья), притом не прошедшая схоластической систематизации (Схоластика), но выраженная в наглядных анекдотах и живых образах.
        Е.а XIII—XIV вв. составлялись на латыни, но произносились они, как и проповеди, на народном языке, и в ряде сборников легко можно найти отдельные слова и выражения, записанные по-французски или по-немецки. Нередко авторы Е.а цитируют отрывки из песен, которые распевал народ, равно как и расхожие пословицы и поговорки.
        Разумеется, все аспекты повседневной жизни и быта рассматриваются авторами Е.а с точки зрения церковной доктрины о добре и зле, грехе и искуплении. (Грехи и добродетели). Элементы острой социальной критики, в том числе направленной и против погрязших во грехе духовных лиц (возможно, эта критика не случайно сделалась стол ь резкой именно в XIII в.: церкви приходилось перегруппировывать свои силы перед лицом растущей и все более опасной для нее ереси катаров и вальденсов), релятивированы в Е.а дидактической позицией их авторов, которые видят в земном мире не более, чем бледное отражение трансцендентных сущностей. Нравоучительная тенденция Е.а полностью выявляется в заключающем его морально-символическом истолковании, где богатство и многообразие анекдота сведено к довольно монотонной, из одного E.um в другой повторяющейся интерпретации всех жизненных феноменов как символов Христа, святого креста, церкви, души грешника, предстоящей пред высшим судией и т.п.
        Другая характерная черта Е.а заключается в юморе, присутствующем во многих сценках и ситуациях. Шутка, ирония, прямое издевательство используются в качестве способа развенчания греха. Но юмор Е.а редко попросту весел, он граничит с мотивами страха перед загробным проклятьем. Осмеяния в Е.а не избегают представители самых разных сословий и групп, но более всего достается женщинам: здесь обнаруживается антифеминизм монашества и духовенства.
        3. На протяжении XIII—XIV вв. была создана целая серия сборников «примеров»: сочинения Цезария Гейстербахского, Жака Вит-рийского, Этьена де Бурбон, анонимные «Книга примеров» и «Перечень примеров», «Сумма проповедников» Джона Бромьярда и др. ; к этому жанру примыкают «Римские деяния», сборники Е.а Рудольфа из Шлеттштад-та и Жана Гоби, а также «Золотая легенда». В некоторых сборниках Е.а группировались в алфавитном порядке, чтобы проповеднику было легко подобрать соответствующий материал для включения в проповедь. Эта литературная традиция, сыгравшая существенную роль в структуризации малой повествовательной формы (что привело в дальнейшем к рождению новеллы), продолжалась и на протяжении следующих столетий. Представители монашества и церкви, действовавшие в миру, придавали Е.а огромное значение, понимая, что живой рассказ и взятый из жизни (или подобный ему) анекдот более привлекательны и впечатляющи, нежели общие поучения на религиозно-нравственные темы.
        4. Средневековые «примеры» слишком гетерогенны и по происхождению, и по содержанию для того, чтобы охватить их единым формальным определением жанра. В их состав входили как реминисценции античной литературы, так и рассказы агиографического содержания. (Агиография). Но значительная часть Е.а имела корни в рассказах о повседневной жизни, в фольклоре, преломленном в сознании монахов и священников. Такого рода Е.а как бы ставили зеркало перед аудиторией верующих, отражая их интересы и жизненные ориентации. Для понимания наиболее существенных особенностей средневековых Е.а было бы желательно не ограничиваться поисками формальных признаков этого жанра средневековой латинской церковной словесности и попытаться выявить лежащую в основе E.um латентную религиозно-культурную модель.
        Эта профилирующая особенность Е.а заключается в структуре заложенного в них «хронотопоса», т. е. представления о пространстве/времени (конструктивное значение «хронотопоса» в структуре литературных произведений подчеркнул М.М.Бахтин). Специфика «хронотопоса» Е.а может быть определена как драма встречи двух миров -земного мира повседневной жизни с миром трансцендентным. Рисуемое в E.um событие изображается в виде чудесного и неожиданного столкновения и взаимопроникновения обоих миров, которые в момент чуда образуют специфический «хронотопос»: земное время на мгновение соприкасается с вечностью, человеческое пространство сливается с пространством потусторонним. В результате рисуемое в «примере» событие происходит одновременно и «тут» и «там» и, следовательно, и «не тут» и «не там», но в особом, поражающем воображение «хронотопосе».
        Странствующие монахи, повествуется в одном из Е.а, натыкаются в лесу на неведомый им монастырь, обитатели которого предоставляют им ночной приют. Утром следующего дня один из прибывших монахов приступает, в присутствии как хозяев, так и гостей, к чтению проповеди о девяти чинах ангельских. Однако ему приходится остановиться, так как монахи-хозяева в смущении покидают проповедь. И тут выясняется, что они никакие не монахи, но бесы, которые не могли перенести рассказа об их собственном отпадении от Господа. После того, как их предводитель сделал это удиоительное признание, демоны-обитатели этого «монастыря» исчезли так внезапно, что не успели причинить зла своим гостям. Здесь земные пространство/время приведены в драматический конфликт-контакт с пространством/вечностью ада.
        В другом E.um на земной «хронотопос» налагаются «хронотопосы» и ада, и рая. Знатный юноша растратил свои владения и, вознамерившись возвратить их себе, прибегает к помощи явившегося ему дьявола. В качестве условия сделки нечистый требует у него отказа от Бога. Юноша отрекается от Христа при посредстве процедуры расторжения вассальной связи, но дьявол предъявляет к нему новое требование: отречься и от Матери Божией. Однако это требование юноша отвергает, и сделка не состоялась. Теперь ему необходимо примириться со своим Господом, уповая на поддержку Богоматери. Юноша молит Христа о прощении, стоя в церкви пред скульптурным изображением Марии с Младенцем, но тот отворачивается от него. Тогда Мать сходите пьедестала, посадив на него своего Сына и вымаливает прощение для рыцаря. Силы преисподней, а затем и силы небесные действуют здесь в рамках земного «хронотопоса», чудесным образом изменяя его обыденную природу. Потрясающую сцену конфронтации человеческого пространства/времени с «хронотопосом» Страшного суда рисует E.um, повествующий о смерти юриста (см. Страшный суд).
        Присущий E.um «хронотопос» возникает в критический и поворотный момент жизни персонажа нравоучительного анекдота, по-новому освещая его личность и отношение с Богом. «Хронотопос» E.um — это «хронотопос» «пограничной» ситуации индивида.
        5. Мотивы, встречающиеся в Е.а, находят параллель в мотивах книжной миниатюры. Е.а - один из источников, из которых черпала свой материал новелла Ренессанса, расставшаяся, однако, с «хронотопосом» «встречи двух миров» и всецело сосредоточенная на земной жизни человека.
        Литература: Гуревич А. Я. Культура и общество средневековой Европы глазами современников (Exempla XIII в.). М.,1989; Карсавин Л.П. Основы средневековой религиозности в XII-XIII веках, преимущественно в Италии. Пг., 1915; Мелетинский Е. М. Историческая поэтика новеллы. М., 1990. С. 51-60; Вallaglia S. La coscienza letteraria del Medioêvo. Napoli, 1965; Berlioz J., Polo-de-Beaulieu M.A. Les exempla médiévaux. Carcassonne, 1982; Bremond С., Le Goff J., Schmitt J.-C. L'«Exemplum» (Typologie des sources du Moyen Âge occidental. Fasc. 40). Turnhout, 1982; Horowitz J., Menache S. L'humour en chaire. Le rire dans l'église médiévale. Genève, 1994; Moos P. von .Geschichteals Topik. Das rhetorische Exemplum von der Antike zur Neuzeit und die historiae im «Policraticus» Johans von Salisburi. Hildesheim, Zürich, N.Y., 1988; Welter J.-Th. L'«Exemplum» dans la littérature religieuse et didactique du Moyen Âge. P., Toulouse, 1927.
        A. Я. Гуревич

Словарь средневековой культуры. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН). . 2003.

Смотреть что такое "exemplum" в других словарях:

  • Exemplum — Saltar a navegación, búsqueda El exemplum, colección de exempla o ejemplario es un género didáctico literario cultivado en la Edad Media. Proviene de la palabra latina ejemplo. A partir del siglo XIII, el uso del exemplum se hizo masivo.… …   Wikipedia Español

  • EXEMPLUM — Outre le sens habituel d’«exemple», le mot latin exemplum désigne une ressource de la rhétorique utile à qui veut susciter la persuasion. Aristote rapproche l’exemple, qui repose sur une inférence implicite, (raisonnement inductif) du syllogisme… …   Encyclopédie Universelle

  • EXEMPLUM — EXEMPLUM, legend or anecdote from the lives of the sages to suggest emulation as instruction. In medieval Hebrew literature it is very difficult to distinguish between the legend and hagiography , historical fiction, and various kinds of fables.… …   Encyclopedia of Judaism

  • exemplum — index cross section, duplicate, example, exemplar, illustration, instance, model, pattern, precedent …   Law dictionary

  • EXEMPLUM — Gr. ἀντίγραφον, sicut Exemplar. ἀυτόγραφον, vide Salmas. de Modo Usurar. c. 1. Item, argumentum, figura. Unde marmora in exemplis, apud Anastas. in Leone III. h. e. exemplata, figurata viz. et imaginata: cuiusmodi exempla fiebant opere tesselato …   Hofmann J. Lexicon universale

  • exemplum — ► NOUN (pl. exempla) ▪ an example or model, especially a moralizing or illustrative story. ORIGIN Latin …   English terms dictionary

  • exemplum — [eg zem′pləm, igzem′pləm] n. pl. exempla [eg zem′plə] [L, EXAMPLE] 1. an example; illustration 2. a moralized tale or anecdote, esp. one included in a medieval sermon …   English World dictionary

  • Exemplum — An exemplum (Latin for example , pl. exempla, exempli gratia = for example , abbr.: e.g. ) is a moral anecdote, brief or extended, real or fictitious, used to illustrate a point.Exemplary literatureThis genre sprang from the above, in classical,… …   Wikipedia

  • Exemplum — Un exemplum est un récit présenté comme véridique, inséré dans un discours pour en démontrer la valeur salutaire ou la valeur juridique (rhétorique codifiée par Quintilien). Dans le christianisme, les exemplums (ou exempla) sont des recueils de… …   Wikipédia en Français

  • Exemplum — Das Beispiel (lat. exemplum) wird in der Rhetorik meistens im Kontext von Beweisen und Argumenten behandelt. Für Quintilian ist das Exemplum ein der Rede zugefügter, veranschaulichender Beleg, oder auch „die Erwähnung eines zur Überzeugung von… …   Deutsch Wikipedia